Июл 3, 2021
st-vestnik

Я верю, не исчезнет память…

Я верю, не исчезнет память…

Воспоминания Богомоловой Надежды Александровны, дочери Мариновой Елены Владимировны (Николаевны), дочери Никольского Николая Петровича и Сменковской Клавдии Николаевны. Дядя Елены Мариновой Андрей Петрович Никольский был последним священником церкви Воскресенья Христова в Рясне. Репрессирован, по некоторым данным расстрелян в Ржеве в 1936 году с формулировкой «за распространение православия».

…Ура! Завтра каникулы. Едем к бабушке в деревню (село Рясня, Луковниковский район, Калининская область). Дома сборы, везде собранные коробки, мешки, мешочки, коробочки, все с продовольствием, главным образом: крупа (пшено, рис, манка, греча), сушки, сахар, конфеты — карамель — фонарики. До Рясни от Москвы 300 км. Едем до Калинина на паровозе, затем несколько часов ожидания (6-7 часов) местного поезда, втискиваемся в этот поезд «с боем» с помощью милиционера, которого мама попросила помочь при посадке, едем до станции Высокое (иногда ехали до станции Старица), расположенной в 30 км от Рясни, где нас ждет лошадка с тетей Нюшей, которая 40 лет работала в колхозе, она была уже старенькая, или ее дочка тетя Тамара. Поезд приходил на станцию поздно ночью, приходилось ждать рассвета, так как дорога была по лесу. Наконец нас усаживают на телегу: я, мои две сестры Ангелина и Лариса, а позднее и наш совсем маленький братик, двухлетний Веня. Нас накрывают теплыми тулупами из настоящей овчины. Мы тогда не понимали, каким богатством обладали, а иностранцы обработали эти шубы по новой технологии и стали продавать «дубленки», которые стоили уже очень большие деньги, так же как и наши сапожки, переделанные в «аляски».

Я верю, не исчезнет память…

Я любила ездить со станции Высокое, так как нравился барский дом Вульфов в Берново, хотя в то время он был в очень плохом состоянии. Природа была богаче, чем по дороге со станции Старица, да еще тетя Нюша очень боялась Делабертовского леса — о нем ходили слухи, что там скрываются разбойники, заключенные, сбежавшие из тюрем.

…Усадили в телегу, накрыли тулупами, накормили: яичко, топленое молоко с пенкой, очень аппетитный огромный каравай хлеба, выпеченный в русской печке. Накормили, напоили, едем. Когда едем лесом, возница заставляет ехать лошадку быстро, говорит, что в лесах «балуют», нам становится очень страшно, молчим, почти не дышим. Когда проезжаем по деревням, всем становится весело, любуемся окружающей красотой, наслаждаемся воздухом. До Рясни доезжаем примерно за 5-6 часов. И вот подъезжаем к бабушкиному дому, он стоит на горке, напротив разрушенной церкви. Дом огорожен живой изгородью. Первый ряд — елки, затем орех, много орешника, лакомого дерева для нас, детей, третий — сирень, за загородкой — поля. Мне очень нравились гречишные поля, эти ароматные цветки. Во время цветения аромат на участке вокруг дома необыкновенный! Дом был с мезонином, со второго этажа видна Рясня, из окна — старый магазин. Вечером для его охраны приходил сторож, одет он был в длинный тулуп, дежурить надо было до утра.

В магазине продуктов основных не бывало. Никогда не продавали масло, колбасу, сыр, а то, что в наличии, например, пряники, можно было купить, только сдав яички. Колхозники, которые имели коров (а в то время они были почти в каждой семье) и кур, сами ни мяса, ни молока, ни яиц не кушали — все сдавали государству.

Я верю, не исчезнет память…

Бабушкин брат, учитель литературы в Ряснинской школе Герман Николаевич Сменковский, учитель литературы Василий Степанович Бойков и другие учителя, сельская интеллигенция устраивали в избе-клубе спектакли по рассказам Чехова, собиралось много народа, особенно молодежи. Помню, что очень сильное впечатление на всех зрителей произвел спектакль по произведению А.П.Чехова «Медведь».

Также в клуб приезжала кинопередвижка, смотрели кино, народу было битком, сидели и полулежали перед первыми рядами. В общем, некоторые развлечения были.

К нам в дом приходил председатель колхоза Егор Синицин, по тем временам хороший хозяин, учитель литературы Василий Степанович Бойков, председатель Сельпо (сельское потребительское общество) Алексей Сергеевич Дроздов и ветеринарный фельдшер Тамара Дроздова — все это сельская интеллигенция.

На следующий день после нашего приезда приходили наши подружки, с которыми мы ходили в колхоз на посильные работы: возили со скотных дворов навоз на поля, ворошили сено, иногда буквально на полдня ездили на дальний сенокос, так как, видимо, свободных полян вокруг деревни было недостаточно и, чтобы обеспечить скотину зимой кормом, траву-сено приходилось запасать в нескольких километрах от Рясни.

По ягоды ходили на «Степановские горы»: за малиной, черникой, земляникой. За брусникой и клюквой ходили далеко на «Капустино болото».

Я верю, не исчезнет память…

  •         О домах и семьях Никольских и Сменковских.
  •         О ряснинской церкви

Дом семьи Никольских стоял на горе, напротив церкви, рядом с нынешней почтой. Часть кухни сохранилась до нашего времени, напротив раскинулся куст сирени. В настоящее время там живет Тоня Чижова.

Со слов моей бабушки, в доме было 17 комнат и второй этаж — пять так называемых мезонинов, в каждом по большой печке типа лежанки или камина.

В доме хранилось много церковных и светских книг, старых, еще дореволюционных изданий. Бабушка рассказывала, что во время войны в нашем доме, как в самом хорошем и благоустроенном, находился немецкий штаб. Когда немцы обследовали дом и обнаружили богатые издания книг, в том числе русской классической литературы (Толстой, Чехов и другие), в кожаных чехлах с замочками, то сразу все собрали, упаковали в ящики и переправили в Германию.

После войны бабушка Клавдия Николаевна пустила в дом семью местного жителя Ивана Кузнецова (брата Геннадия Кузнецова, жителя деревни Рылово), состоящую из пяти человек.

Мы, дети, в 1948-1951 годах видели только одну комнату на втором этаже с деревянной лестницей с красивыми перилами — в комнате три окна и выстланная белыми изразцовыми плитами печка, на которой мы купали нашего самого маленького братика Веничку. Топили печку, ставили на нее корыто и прекрасно мыли (управлялась наша старшая сестра Геля, а мы были на подхвате, как помощники). На стенах были обои, комната — метров пятнадцать, вид из окна — на деревню и на церковную горку.

Я верю, не исчезнет память…

На первом этаже была кухня-прихожая с большой русской печкой и комната в 12-14 метров. Это бывшая кладовка, стены обшиты на современный манер вагонкой, посредине одно окно — выходило в огромный сад: яблони, вишни, сливы, смородина — черная, красная, крыжовник, сирень — белая и фиолетовая, жасмин. На полу этой комнаты — люк в подвал, в который спускались по лестнице, а с улицы — отдельная дверь и каменные ступеньки. В этом подполе потолок был высокий, позволял стоять во весь рост даже взрослым, стены кирпичные со стеллажами. Холод там царил можно сказать собачий. Хранили в нем молоко — единственный продукт, который был для нас огромным счастьем. Бабушка покупала нам 3 литра и давала его по стакану 2 раза в день вприхлебку с кашей, а в разгар созревания ягод в лесу еще и с малиной и земляникой. За ягодами ходили сами, с бабушкой, и приносили каждый свою корзиночку полную. Размер корзиночки зависел от возраста. В те годы, 1948-1951-й, малинник, черничник и земляничник были богатые. Входишь в лес — и перед тобой открывается сказочная картина: вся поляна усыпана земляникой, далее черника — два натуральных ковра со своим ароматом. Особенно нас радовал малинник — все усыпано красными ягодами, глаза разбегаются от изобилия ягод. В лес далеко мы не заходили и все время аукались, чтобы не потеряться и создать видимость, что нас очень много. Бабушка с годами стала бояться леса, да и в лесу в те послевоенные годы было действительно неспокойно — по лесу бродили «чужие» люди, которые могли отнять ягоды, да и просто испугать. Так что для бабушки поход в лес был испытанием. Доходили в лесу до так называемых «крестов» — это четыре дороги на все четыре стороны: Рясня, Степанково, Ялыгино, Бабинское. От «крестов» мы поворачивали обратно и уже по лесной дороге шли домой, не заходя в лес, так как лукошки были полные. Выходили из леса и шли дальше домой по полевой дорожке.

В те годы в колхозе соблюдали ежегодный севооборот, то есть каждый год поле засевали разными культурами. Когда сеяли клевер, тогда поле благоухало ароматом цветов, меда.

Клевер-кашка, как мы его называли, розовые, фиолетовые, белые бутоны. Мы постепенно вытаскивали и из стебельков высасывали сладкий сироп, как мед. Мне очень нравилось, когда поле засаживали рожью или пшеницей и, когда она поспевала, с двух сторон дороги человека, который по ней идет, не было видно, а колосья шевелились от ветра и наклонялись к лицу.

Я верю, не исчезнет память…

Еще добавлю про дом. Перед входом была очень большая, открытая веранда. Мы на ней в день приезда принимали своих деревенских подружек. Они рассматривали с восторгом наши платьица и сарафанчики с оборочками из простенького, но красивого ситца. Вот какие были времена, как тяжело жили в послевоенной деревне. Потом подружки вели нас к нашей «живой изгороди», — там росли цветы — анис и еще какие-то белые крупные, они их называли просто «стволы». Срезали их, чистили от жесткой кожи и ели. В то время это нам казалось очень вкусно.

Дом Никольских был окружен тремя рядами этой живой изгороди: внешний — елки, средний — орешник, внутренний — сирень.

Бабушка Клавдия Николаевна и дедушка Николай Петрович после революции до последних дней жили в оставшейся части никольского дома на горе.

Под горкой, метрах в двухстах от дома Никольских стоял дом Сменковских.

Дома так и называли: Никольских — «на горке», Сменковских — «под горкой».

Николай Иванович Сменковский — хозяин дома, был сыном мелкопоместного дворянина, который рано умер, оставив маленького Николку сиротой. Николай воспитывался в церковном сиротском приюте, где получил приличное для того времени образование, много читал, любил математику.

Служил Николай Иванович в Ряснинской церкви псаломщиком и певчим, содержал большую семью: жена — Прасковья Акимовна, была очень чистоплотной женщиной — держали скотину, а во дворе можно было босиком ходить и не запачкаться. Когда ссорились, говорила мужу: «Хочешь поругаться — песни пой». Или: «Открой окошко-то, а то не вся деревня слышит». Любила ходить за грибами, и когда еще кого-то встречали в лесу, говорила моей маме: «Не волнуйся, Ленуш, наших грибов никто не найдет». Их дети — Владимир; Герман (учитель литературы), Клавдия (моя бабушка, вышла замуж за Никольского Николая Петровича, сочетались вначале церковным браком, а с 1929 года и светским); Антонина (жила в Торжке); Агния (содержала буфет на станции Торжок, ее обеды славились по всей Николаевской железной дороге, после революции все было передано государству); Анфиса (тетя Фиса, жила в Москве, была замужем за офицером Красной армии Рощиным, работала кассиром в крупном гастрономе на Таганской); Мария (жена комиссара Б.Н.Рукосуева); Раиса (Ираида, самая младшая сестра, вышла замуж за командира Красной армии Николая Николаевича, жила в Москве, вырастила двух дочерей — Азу и Юлию). Это дети, которые выросли и дожили до старости, а всего было рождено тринадцать человек.

Я верю, не исчезнет память…

Мария Николаевна Сменковская вышла замуж за комиссара Красной армии Бориса Николаевича Рукосуева, сына старицкого купца первой гильдии Николая Рукосуева. В советское время Борис Николаевич работал в Окском пароходстве и занимал довольно высокий пост. У них было двое сыновей — Олег и Рюрик. Олег жил в Москве, закончил Военно-воздушную академию имени Жуковского, дослужился до генерала, похоронен на Даниловском кладбище около церкви. Рюрик был фотографом, умер в Москве.

Именно у Рукосуевых в Москве на Большой Серпуховской улице в доме № 46 примерно с десятилетнего возраста и до замужества в 1935 году жила моя мама Елена Владимировна. В Москве мама окончила геологоразведочный техникум.

В наше время, напротив этого уже несуществующего дома Сменковских живет родник, за которым ухаживал местный краевед, почетный гражданин Старицкого района Александр Яковлевич Волнухин, отдавший много сил для просвещения и прославления своего края.

В Рясне А.Я.Волнухин основал народный музей рода известных флотоводцев Корниловых. В этом же музее расположена экспозиция, посвященная ряснинской церкви и моему двоюродному дедушке Андрею Петровичу Никольскому и его семье.

В Ряснинской церкви, построенной в 1780 году на средства помещика Н.Д.Козлова и разрушенной в годы Великой Отечественной войны, служили Никольские 150 лет.

Местные старушки, участники событий, рассказывали, что церковный камень пошел на строительство дороги для фронта.

О последнем ряснинском священнике Андрее Петровиче Никольском рассказывать очень тяжело. По воспоминаниям бабушки Клавдии Николаевны, он был осужден и, возможно, расстрелян в 1937 году в Ржеве в возрасте 73 лет.

Когда моя бабушка приезжала к нему в тюрьму, у него уже не было очков (он был близорук). Все было отнято. А очки были в золотой оправе. Андрей Петрович сказал: «Настанут времена и вновь откроются двери (врата) храма». Свидание было очень коротким, больше Андрея Петровича бабушка не видела.

Моя мама Маринова Елена Владимировна рассказывала, со слов своей мамы Клавдии Николаевны, что священник Андрей Петрович Никольский с бедных людей за все христианские обряды и в том числе свадьбы (даже для скромной свадьбы велел раскатывать богатый ковер) денег не брал, чем был очень недоволен церковный сторож Матвей.

Я верю, не исчезнет память…

Известные мне священники Ряснинской церкви, со слов моей бабушки, и по фотографиям из семейного альбома:

1. Никольский Петр Николаевич. Жена его — Никольская Елизавета Андреевна — их дети: Никольский Андрей Петрович — последний священник ряснинской церкви; Никольский Николай Петрович — мой дедушка; Никольский Аркадий Петрович; Никольская Мария Петровна — пекла просвиры; Никольская Клавдия Петровна — жена священника Николая Рязанцева; мама географа, академика Сергея Николаевича Рязанцева; Никольский Владимир Петрович. Были ли еще дети — не знаю, во всяком случае, сведений о них нет и я никогда, кроме вышеперечисленных, ни о ком не слышала.

2. Рязанцев Николай, его жена — урожденная Никольская Клавдия Петровна — дочь священника Петра Никольского, в замужестве Рязанцева Клавдия Петровна. Рязанцевы имели шестерых детей: Сергея, Вячеслава, Тамару, Милю (полное имя не знаю), Лизу, Нину. Все учились в Московском университете имени Ломоносова.

Старший сын Сергей Николаевич Рязанцев — географ, академик, член географического общества. Кажется, жил в Москве, о его личной жизни ничего не знаю, нам почти ничего не говорили о них, да и мы, видимо, были не очень любопытны, а скорее не интересовались по своей легкомысленности, сейчас я об этом очень жалею.

Я вспоминаю случай, который произошел со мной. Это было уже в наше время в 1977 году. В этот год мы жили в Рясне, в доме у Комаровой Тамары Ивановны, моя мама жила все лето с моим восьмилетним сыном Васей, а я приехала к ним в отпуск на один месяц. И вот мы с Васильком зашли в магазин, который был еще на старом месте, деревянный (я о нем уже упоминала ранее), и вот — в магазине было мало народу и я заметила в этой очереди Сергея Николаевича (я его видела только на фотографиях), он тоже нас заметил и долго смотрел на нас, но я не решилась с ним заговорить. Это была первая и последняя встреча, которая могла бы на многое раскрыть глаза и многое узнать о наших общих родственниках.

Сергей Николаевич смотрел на меня и Васю — кто знает: может быть, он вспоминал себя; бабушка говорила, что я была очень похожа на Клавдию, то есть на его маму, а он вспоминал свое детство, увидев Васю.

Я верю, не исчезнет память…

Мы Василька в детстве старались красиво одевать, особенно любила покупать для него красивые костюмы моя старшая сестра Геля, она его очень любила и баловала. У Гелички был очень хороший вкус, она хорошо рисовала, но не было возможности развивать талант. Она была старшая в семье и была основной помощницей, рано пошла работать сборщицей на часовой завод, зарабатывала неплохие деньги и все приносила в дом. Своей семьи у нее не было, и она все свои силы отдавала мне и Васе, а потом, когда родилась моя внучка Машенька, она также отдавала всю свою любовь ей. Жаль, что ее не стало, когда Маше было всего три годика.

В общем, сейчас материально мы живем намного лучше, но особенно тепло вспоминается то время, когда была мама, моя старшая сестра, сын был маленьким, в доме пахло пирогами, студнем. Если бы сейчас кто-нибудь испек таких пирогов… Но этого больше не будет никогда. Надо быть добрыми и прозорливыми и уметь ценить то, что имеешь.

На церковной горке находится братская могила советских воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны.

Мы, дети, в послевоенное время были свидетелями захоронения и строительства памятника. Со слов местных старушек, именно здесь проходили жесточайшие бои. Рассказывали, как после боя вся горка была красная от крови раненых и убитых бойцов. И вот мы, дети, бегали за огромными дядями, которые спустя много лет после войны собирали останки наших солдатиков, можно было в земле увидеть сапоги, ремни, шинели.

Особенно мне запомнился плотник. Очень большой, огромный русский человек. Для меня он был тогда самым знаменитым героем. Я с детства была впечатлительным ребенком, поэтому такие люди вызывали во мне восторг, а само событие — захоронение — для таких маленьких детей 8-10 лет было огромным потрясением.

Возможно, поэтому на выпускном экзамене в 10-м классе в 1958 году я писала сочинение по теме: «Герои романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Я писала о Павке Корчагине. Эпиграф: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой…»

Наша старицкая земля славится великими предками, бывавшими здесь. В том числе в селе Берново в усадьбе Вульфов, где неоднократно гостил Александр Сергеевич Пушкин. Сейчас вспомнила, как моя мама Елена Владимировна Сменковская (Никольская) рассказывала, что в четыре годика в 1917 году была в этом имении на Рождественской елке. С ее слов, эта елка запомнилась ей надолго, на всю жизнь. Ехали в то время из Рясни напрямик по диагонали лесом, через корниловскую рощу, деревни Грешнево и Гудково и так далее до Бернова. В настоящее время Берново входит в «Пушкинское кольцо Верхневолжья».

Я верю, не исчезнет память…

И еще эпизод. Бабушка Клавдия Николаевна уже почти ничего не имела, и у нее от их дома почти ничего не осталось (две трети дома было разобраны и увезены в Луковниково для строительства какого-то административного здания), но были одна или две иконы, которые бабушка отдала в церковь в село Бабино. Вижу две фигуры священнослужителей, которые с большим трудом уносили очень большую икону, шли в сторону Степановских гор. Видимо, в те годы в селе Бабино сохранилась и действовала церковь. По данным краеведов, там была построена в 1648 году деревянная церковь Николая Чудотворца, а позже — каменная Троицкая церковь на средства Ивана Никитовича Гагарина, который в те годы владел этой вотчиной. Хочется верить, что бабушкина икона не пропала и нашла свое место в этой церкви в Бабине.

Бабушка Клавдия Николаевна умерла в 1961 году и наши детские путешествия закончились…

С 1978 года мы живем уже в своем доме. Купила его мама в деревне Рылово, в двух километрах от Рясни. Домик расположен почти в лесу, рядом стоял дом нашей горячо любимой соседки бабы Любы, — Любаши, как мы ее называли. И вот когда не стало ее, а позже и ее дома, наш дом вплотную приблизился к лесу, точнее, лес приблизился к дому. Участок бабы Любы совсем зарос деревьями — березы, клен, растут даже грибы — подберезовики, подосиновики, опята. За участком Любаши стоит старая-престарая яблоня — «Китайская», которая исправно плодоносит, хотя за ней никто не ухаживает. Жители деревни, в том числе и мы, до сих пор пользуются ее плодами. Еще моя мама варила из этих целых яблочек варенье, только по ее рецепту, вкус необыкновенный! Только мой сын знает этот рецепт, варит варенье по всем правилам искусства. И сейчас у нас целая большая банка варенья из аппетитных китайских яблочек…

Я верю, не исчезнет память…

В этом году мне, Бог даст, исполнится 80 лет. Я тяжело больна, в 2006 году перенесла операцию по поводу менингиомы головного мозга. Но жизнь продолжается, и я верю, что не пропадет и та бабушкина икона, и добрые дела, и прочная память нашей ряснинской земли…

Надежда БОГОМОЛОВА.


Плюсануть
Поделиться
Класснуть


Веб-камеры Старицы

Мы в социальных сетях


В контакте   Одноклассники   Youtube   Youtube   Твиттер

Свежий номер от 26 ноября

Свежий номер газеты

Рекламная пауза









Группа Правительства Тверской области в контакте

Свежие комментарии

Погода


Статистика посещаемости