Сен 13, 2017
st-vestnik

Прокурор научил ребят драться. И идти по жизни правильно

Валерий Павлович ВИНОГРАДОВ — основатель старицкой секции бокса, прокурор, который научил ребят драться. Драться за себя, за свою жизнь, за свою судьбу… В канун 50-летия старицкой секции бокса мы попросили Валерия Павловича рассказать о себе.

— Родился я во время Великой Отечественной войны в санитарном поезде, переполненном ранеными бойцами, — мама была медсестрой. Отца, военного летчика, увидеть не довелось.

Мама пережила отца всего на четыре года. Так, в раннем детстве остался круглым сиротой. Ночевал на вокзале, голодал — все было в моей жизни, пока на воспитание меня не взяла сестра отца Прасковья Петровна Виноградова, учительница истории и замечательный, редкой души человек. Она не имела своей семьи, все свободное время проводила в школе

До сих пор не могу понять, как ей удалось, такой тихой, скромной, почти незаметной, совладать со мной — горячим, нетерпеливым, заводным и вместе с тем ужасно неорганизованным мальчишкой. Сколько ни напрягаю память, не припомню случая, чтобы она хоть раз на меня крикнула или хотя бы повысила голос.

Теперь я твердо убежден, что добром, твердым разумным воздействием можно добиться большего, нежели наказанием. Это вообще. А в частности, конечно, разные встречаются и дети, и взрослые: одни никак не реагируют на возможную кару, других портит неумеренное мягкосердечие. Но доброта, я уверен, не может не дать хороших всходов. Поймите меня правильно, я имею в виду не всепрощенчество, а именно доброту — действенную, конкретную, требовательную. Ведь и наказание в применении к определенной личности может оказаться благом либо для нее самой, либо для общества.

Я начал больше внимания уделять учебе, подтянулся, избавился от разболтанности. Как всякого мальчишку, начала привлекать техника. Стал учиться водить машину. Получалось неплохо. Попалась на глаза заметка о знаменитом нашем боксере Королеве, захотелось и себя попробовать. Тоже получалось неплохо. К окончанию школы выполнил первый разряд.

Случилось так, что после школы без малого год проработал в Москве таксистом. Даже не предполагал, как это обстоятельство, ничем, вроде, не примечательное, скажется на всей моей дальнейшей жизни.

Когда пришло время идти в армию, меня направили учиться в автомобильно-сержантскую школу. Закончил ее успешно. Автодело уже знал, к дисциплине приучен, никакой работы не боялся, физически, благодаря боксу, закален.

Вскоре потребовался хороший водитель для работы в Москве в воинском учреждении. Отбирали строго, придирчиво. Пожалуй, конкурс на юридический факультет в МГУ, где даже среди отслуживших в армии было восемь человек на место, оказался потом менее трудным, нежели тот, воинский. Выдержал его успешно.

Так я стал шофером машины Маршала Советского Союза, главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения Николая Ивановича Крылова. Высокоодаренный военачальник, руководивший войсками в крупнейших сражениях и операциях Великой Отечественной войны, Николай Иванович был добрым и деликатным человеком, требовательным и справедливым, для которого забота о подчиненных являлась жизненной необходимостью. Он относился ко мне как к сыну. Не знаю уж, чем я пришелся ему по душе. Главком всячески поощрял мои занятия боксом, даже приходил на соревнования, в которых я участвовал, и по-настоящему болел. Когда однажды неведомо каким образом заподозрив, что я собираюсь забросить спорт, он строго-настрого запретил мне даже думать об этом. И не просто приказал, а пояснил, что я обладаю всеми достоинствами — быстротой, реакцией, ловкостью и гибкостью, чтобы стать настоящим боксером.

Мы много говорили между собой в длительных поездках. Так получилось, что, ничего специально не выпытывая, Николай Иванович узнал обо мне почти все: и о детстве, и о родителях, и о сиротстве, скрашенном материнскими заботами Прасковьи Петровны. Однажды маршал дал мне внеочередной отпуск, чтобы я только поехал и поздравил тетю с днем рождения, да просил не забыть чего-нибудь купить для нее.

По мере приближения конца службы Крылов все чаще стал заводить речь о моем будущем. Смущаясь и робея, я было заметил, что не прочь остаться и на сверхсрочную, если только товарищ Маршал Советского Союза окажет мне доверие… Николай Иванович решительно возразил:

— Послушай меня, Валера. Я, конечно, тебе доверяю и был бы рад иметь такого водителя. Но шоферская специальность никуда от тебя не денется. Пока есть время, давай учись. Хочешь совет дам? Поступай на юридический факультет. Юстиция — хорошее поприще для таких людей, как ты. Почему? Поясню. Знаешь, что в переводе с латыни значит «юстиция»? Справедливость. А мне кажется, что в тебе это чувство справедливости есть. Не может не быть, судя по пережитому тобой. Послушай старшего.

После этого он в полном смысле слова засадил меня за учебники готовиться к вступительным экзаменам. И нередко в пути устраивал короткие проверки, следил, чтобы для занятий у меня оставалось свободное время. А когда пришло время увольнения из рядов Советской Армии, которое совпадало с началом экзаменов в МГУ, подарил мне костюм…

— Почему Вы стали заниматься с ребятами боксом? Ведь это дело хлопотное. По-моему, это очень травмоопасный спорт…

— После пяти лет учебы, с дипломом юриста, удостоверением и значком мастера спорта СССР по боксу я прибыл по назначению в Старицу. Прибыл, чтобы приступить к работе следователя районной прокуратуры.

Мне было 26 лет, я был полон сил и надежд, жаждал успехов в следственном деле и уже не представлял себе жизни без бокса. Что касается работы по профессии, то в Старице оказалось широкое поле деятельности — пьяниц, хулиганов, воров хватало. А вот со спортом таких шансов не было.

До сих пор не могу простить себе промаха, допущенного в самом начале работы следователем старицкой прокуратуры. Привели ко мне мальчишку. Как водится, протоколы, документы, очевидцы. И сам виновник налицо. Злой, мне показался наглый, неисправимый преступник. Хоть бы какую-нибудь слезинку выдавил из себя, хоть бы по­казное раскаяние продемонстрировал. Ну а я жму. По всем статьям закона. Как же, у меня власть, сила, я общество защищаю, а он этому обществу пакостит, да еще упорствует. Мне бы в своем упоении властью сообразить, что паренек только хорохорится, по глупости в бутылку лезет. Мне бы его на задушевный разговор вызвать, а я допрашиваю самодовольно, уверенный в своей правоте. Подросток и вовсе замкнулся: то отмалчивается, то грубит или еще хуже — хамит. Словом, был суд, и попал Виктор в колонию для несовершеннолетних.

Вернулся, проведя несколько лет не в самом лучшем, сами понимаете, обществе. Поднабрался всякого, да и страх перед уголовным наказанием преодолел. Через несколько месяцев — ему только восемнадцать исполнилось — новый фортель, похлеще первого. Дали ему четыре года. В двадцать два вернулся. Заматерел, обозлился, волком ходит. Как-то встретил на улице, спрашиваю: «Ну как?» Он в ответ с подленькой улыбочкой: «А никак. Тюрьма — это еще не фронт». Я было вскипел: дескать, сопляк, что тебе ведомо о войне, кто дал право сравнивать? Виктор только грязно выругался и ушел.

Через три месяца узнаю, что накуролесил он по-новому, да так, что двенадцать лет лишения свободы заработал. В тридцать четыре, значит, выйдет. С совершенно изломанной судьбой, не приспособленный к труду, к общению с нормальными людьми, с извращенны­ми понятиями о человеческих ценностях. Страшно мне стало. Может, и не положено прокурору такое говорить, но исправительное учреждение — это не только школа исправления, но порой и школа зла, творимого матерыми преступниками, которых уже ничем не проймешь. Случается, их «педагогика» берет верх над педагогикой официальной, особенно если попадаются «ученики» слабые душой и сердцем.

Судьба Виктора перевернула и мою судьбу, мои взгляды на преступность подростков. Старался с тех пор делать все, чтобы по первому разу не доводить дело до суда. Вот такой прин­цип справедливости к ребятишкам исповедовал и исповедую.

Что было бы со мной, не попадись на моем жизненном пути с самого детства хорошие люди? Я ведь, по сути, был неким вариантом того же Виктора. Ну пусть несколько мягче, менее резок, но кто знает, что со временем вышло бы из меня? Спасибо Прасковье Петровне, которая сделала все, чтобы исправить мой характер, заставила меня учиться, ра­ботать. Да и потом мне везло на хороших людей.

После истории с Виктором, оставившей горечь в душе, попалось мне еще одно дело о трудном подростке. На этот раз я решил тщательно исследовать корни его поведения. Зашел и к директору Старицкой средней школы, где паренек учился. Директор школы Георгий Георгиевич Тихонов встретил так, словно давно ждал моего прихода. Хотя почему «словно». Он и в самом деле его ждал. Не мог же следователь, разбираясь с подростком, обойти учителей. И я не ошибся. Разговор с директором еще больше укрепил мою уверенность, что мальчишка может исправиться и нечего спешить с передачей дела в суд. Есть все законные основания прибегнуть к другим, не связанным с изоляцией, мерам нака­зания, которые могут оказаться более действенными, нежели меры крайние. Время показало, что я не ошибся.

— Как Вы считаете, что дает бокс?

— Однажды известному в прошлом мастеру ринга корреспондент газеты задал прямой вопрос: что дал ему бокс как вид спорта? И знаменитый боксер ответил: «Бокс дал мне главное — уверенность в себе».

Да. Именно уверенность в себе, всегда, в любых жизненных ситуациях необходима че­ловеку. Особенно боксеру. Только уверенный в своих силах человек способен четко выполнить намеченную жизненную программу. Могут возразить, что уверенность в себе вовсе не обязательно добывать с помощью кожаных перчаток, что она приходит к человеку разными путями. Но здесь речь идет о постоянном навыке, умении преодолевать себя, свои слабости, лень, трусость и воспитании стойкости и прочности тела и духа.

Качества, прививаемые подростку занятиями боксом, порой неузнаваемо меняют человека в лучшую сторону. Образно говоря, следы от перчаток навсегда запечатляются в характере, делая лучшим весь душевный облик и жизненный настрой человека.

— И результаты Вашей работы впечатляют…

— За двадцать лет работы в старицкой секции бокса через мои руки прошли более тысячи ребят. Двое из них стали мастерами спорта, 35 — кандидатами в мастера спорта, более сотни — перворазрядниками. Но дело даже не в этих цифрах и наградах. Сколько ребят было принято в секцию по слезным просьбам матерей, которые уже не могли влиять на поведение своих сыновей. Скольких ребят занятия спортом отвели от скользкой тропинки падения вниз. Часто в секцию шли те, с кем мне уже приходилось встречаться в прокуратуре. Кажется, все так просто: попал под следствие, поговорил с Виноградовым, пошел к нему в секцию и стал человеком. На самом деле это была кропотливая, нелегкая работа с каждым. Нужен учет характера, склонностей юноши, учет домашних обстоятельств, взаимоотношений между родителями. Однако мне никогда не было жаль потраченных сил, главное, чтобы воспитанники уже никогда не возвращались к прошлому. И главное — ни один подросток, занимаясь в секции бокса, не совершил ни одного правонарушения.

— Валерий Павлович, Вы — первый волжский природоохранный прокурор…

— 27 лет назад была создана Волжская межрегиональная природоохранная прокуратура. В ее состав входило 16 межрайонных природоохранных прокуратур, расположенных в 15 регионах России, — от Осташкова до Астрахани. Волга — национальное достояние России. Ее протяженность — три с половиной тысячи километров.

Сфера внимания волжских прокуроров оказалась необычайно широкой: загрязнение и захламление водных объектов, подача населению некачественной питьевой воды, захоронение и утилизация биологических отходов, незаконный захват земли, вырубка леса, загрязнение воздуха и многое другое.

За короткий срок Волжской природоохранной прокуратурой было выявлено более 200 тысяч нарушений законодательства об охране окружающей среды, опротестовано свыше 10 тысяч незаконных правовых актов в этой сфере. К уголовной, административной, дисциплинарной ответственности были привлечены тысячи нарушителей, прежде всего должностные лица. Нанести вред окружающей среде просто, а устранить нарушения закона, снизить антропогенную нагрузку, восстановить экосистемы — требуются годы, большие усилия и огромные финансовые вложения…

Моя жизнь и сейчас связана с этим видом деятельности. Я председатель Совета ветеранов Волжской межрегиональной природоохранной прокуратуры. Как и всегда мой рабочий день расписан по часам, и я стараюсь не подводить людей, которые на меня рассчитывают…

— Как известно, осенью в Старице планируется провести праздник, посвященный 50-летию создания старицкой секции бокса…

— Надеюсь, что мы сумеем собрать ветеранов нашей секции бокса, привлечь внимание молодежи, словом, — провести торжества, достойные такой важной даты. Это, конечно, большой труд, но нас поддерживает глава администрации района Сергей Юрьевич Журавлев. И думаю, у нас все получится.

— Валерий Павлович, при Вашем значительном положении и высоких регалиях Вы не заболели «звездной болезнью». С Вами хорошо и просто общаться…

— Что ты отдашь людям, — то вернется к тебе. Отдашь любовь и добро — надеюсь, вернется любовь и добро… Что такое «звездная болезнь» я не знаю.

Сегодня, 13 сентября, В.П.Виноградов отмечает свой день рождения.

Уважаемый Валерий Павлович!

Будьте здоровы и счастливы. И пусть к Вам всегда возвращаются любовь и добро, которое Вы отдаете людям!

Беседовала Светлана МИХАЙЛОВСКАЯ.


Плюсануть
Поделиться
Класснуть



Мы в социальных сетях


В контакте   Одноклассники   Youtube   Youtube

Свежий номер — 22 сентября


Газета Старицкий Вестник

Рекламная пауза







Группа Правительства Тверской области в контакте

Всероссийская общественная премия за сохранение языкового многообразия

Свежие комментарии

Погода


Статистика посещаемости