В рамках Недели тверской книги в Старице в Центральной библиотеке состоялась творческая встреча с Людмилой ПАНОВОЙ — заслуженным работником культуры Российской Федерации, краеведом-исследователем и автором книги «В этой деревне огни не погашены», отрывок из которой сегодня мы и предлагаем вашему вниманию.
…За домом на взгорье открывались такие живописные виды на всю округу — нашу деревню, речку Тьму, поля и луга, уходящие к спрятавшейся за дальним лесом деревне Климово. Особенно красивы были для этого места закаты…
И, как выяснилось, совсем не случайно оказались мы сами в Глазунове. Оказывается, когда-то здесь жила прабабушка нашего отца, Анна Арсеньевна. А на горе за Сорокиными жил со своей семьей брат его прабабушки Иван Арсеньевич.
И ведь было хорошо и ладно жить в деревне! Был свой деревенский мир, где все обо всех знали, помогали друг другу, потому что были общие крестьянские интересы, общий труд, и без помощи друг другу было никак нельзя.
Прошлым летом мне однажды невольно пришло на ум сравнение того времени и сегодняшнего. Был один из приятных августовских вечеров. Тихий, спокойный день близился к закату. И, казалось бы, та же деревня, те же скромные домики, та же природа, но все было уже как-то по-иному. Кругом было как-то пусто. Не было ощущения наполненности деревенской жизни. Никаких так привычных звуков и приятных сердцу картинок сельского бытия. Не шло домой стадо с пастбища (почти всех коров повывели). Не возвращались с работы мужики и женщины (осталось так мало рабочих рук). И даже дети, начиная с третьего класса, не играли, как мы раньше, в вышибалы, прятки, шандр и другие привычные деревенским детям игры, а сидели у домов, уткнувшись в свои телефоны. Компьютерные игры для них стали слаще.
И вспомнился мне наш глазуновский летний вечер. У каждого дома на вечернем закате встречают свою корову-кормилицу (Зорьку, Дочку, Марту), овец, коз. А они идут спокойно, сытые после пастбища. За ними пастух, иногда постегивающий своим длинным кнутом забредшую в сенокосные огороды скотинку. В нашей семье у детей была обязанность ходить встречать корову и овец за косогор к магазину, деревенской околице.
Необыкновенный свет заходящего солнца, когда его косые лучи ложатся на землю… Какой- то особенный, волшебно-загадочный. Такой встречался мне в Питере, Вологде, Архангельске… И наша местность тоже ближе к русскому Северу. И у нас очень короткие летние ночки.
Над поймой реки Тьмы, на заливном луге Крюке (здесь река делает крутой поворот и резко уходит вправо, не пробив себе русло в лежащих перед ней на небольшой глубине залежах известняка, нашего знаменитого «старицкого камня»), ложится туман. Сначала это легкая прозрачная дымка, которая с каждым новым вечерним часом все густеет, густеет, становясь как «парное молоко».
И плывет над всем Глазуновым незабываемый особенный запах сохнущей повсюду скошенной травы на площадках перед домами, в заулках, на огородах. Наступила пора, когда, закончив сенокос для колхозного стада, разрешено деревенским жителям косить и на свою домашнюю скотину. И вот повсюду на неудобьях — опушках, лесных полянках, бровках от колхозных полей — косят косами деревенские мужики и бабы зеленку и привозят на сушку к своим домам. А утром эту еще свежую зеленую траву, сложенную маленькими копешками, чтобы не слежалась, «не загорелась», как говорят деревенские, нужно растрясти, потом за день несколько раз поворошить, чтобы быстрее просохла, снова сложить в копны уже размером побольше (а вдруг ночью дождь). И, если стоит хорошая погода, на третий день досушить и убрать на сеновалы…
Над деревней раздаются такие привычные и родные звуки деревенского летнего вечера: они навсегда в памяти и в сердце. Над речкой далеко слышно (и мы даже у себя на хуторе слышим) как поет красивым тенором так ладно и сладостно наш местный «Лемешев» Саша Комар (так все звали его в деревне) песню про вдову, что на хуторочке живет. Он принимает молоко у доярок на ферме, балагурит с ними и напевает свои хорошо знакомые всем песни из репертуара любимого Лемешева. Этого знаменитого певца одарила природа необыкновенным голосом, который прославил его на весь мир (благодаря ему станет он ведущим солистом Большого театра). Лемешев, он ведь тоже из наших, деревенских. Совсем рядом, километрах в тридцати, находится его родная деревня Князево.
А из открытых ворот дворов слышно, как ударяют первые звонкие струйки молока в подойники и уговоры хозяек: «Стой, Зорька (Дочка, Марта), стой, моя хорошая». Потом звуки уже тише, тише и вот наши деревенские хозяйки уже идут с полными подойниками молока, разливают его по глиняным кринкам (а ведь правда, молоко в них было вкуснее), наливают его своим детям и внукам, приехавшим к ним на все лето, в кружки. Заодно, как водится, и кошкам остатки. Дети пьют парное молоко с густой пенкой и потом все хвастаются друг перед другом своими молочными белыми усами. А кошки, усевшись вокруг большой плошки, дружно лакают это теплое и такое вкусное свежее молоко. У нашей любимой коровы Дочки оно было особенно сладким.
…Над всей деревней слышен звонкий стук молотка по тонкому металлу, это дядя Костя Волков отбивает, «правит» косы всем деревенским бабам: и Нюрочке Максимовой, и Раечке Блиновой, и Тоне Фадеевой, и нашей матери тоже. Лучше всего получается из всей деревни именно у него. А глазуновские мужики после нелегкого трудового дня покуривают на крылечках и занимаются починкой грабель (опять на сенокосе зубья поломали), ведут неспешные разговоры с соседом о деревенским бытие.
Наш отец уже поздно возвращается домой с саженью на плечах. Он, как бригадир, размерял полосы травы на Крюке. Завтра все глазуновские и подсосенские выйдут на этот заливной луг у речки Тьмы и будут тянуть жребий, кому какая полоса достанется косить на своих коров.
С вечерней дойки с фермы возвращается мама со своими помощниками. Все наши младшие дети, как и другие деревенские ребятишки – Писаревы, Блиновы, Максимовы, Фадеевы, помогают своим матерям доить коров. У каждой доярки группа по 15-18 коров, и их нужно три раза вручную за день подоить, вычистить стойла, раздать корма, а летом еще накосить зеленку и с поля ее привезти. Вот и трудятся наши глазуновские мальчишки и девчонки вместе со своими мамками.
Темнеет поздно… Солнышко садится медленно в нашей ближе к северной сторонке деревне. Еще долго на западе за Маричиным, Малинниками — знаменитыми местами, которые когда-то посещал А.С.Пушкин — розовеет вечерний закат.
Девчонки и ребята наряжаются и собираются в наш местный клуб на танцы. Придут поздно ночью или, вернее, рано утром. Дома на столе их ждет кринка молока, хлеб ржаной, и незакрытое на шпингалет окно в кухне. Чтобы не будить домашних, быстро влезть, выпить залпом молоко и сразу спать. Как же сладко спится в детстве и юности…
Иногда ночевки на сеновале… Но это больше удовольствие для детей помладше. Какое счастье — сегодня будем спать в сарае на свежем сене… Все вместе, на расстеленных одеялах, подушках, под неугомонные смешинки и постоянный шепот: «Ты спишь?..» И так не хочется утром вставать, еще бы поспать хоть немножко.
Наступает новый летний день… За нашим домом над Ильинским лесом светит вовсю большое яркое солнце. Кругом еще блестит невысохшая роса, поют птицы. Родители уже на покосе. Солнце быстро поднимается, надо бежать к ним, нести нехитрый завтрак, собранный бабушкой (сваренные вкрутую яйца, огурцы, соль, хлеб, молоко в бутылке, заткнутой пробкой из газеты). Им-то даже некогда сходить домой. Матери после косьбы бежать на дойку на ферму или обряжать телят, везти корма колхозной скотине. Отцу по делам своим бригадирским — ехать верхом на своей любимой лошадке Мечте в правление колхоза на центральную усадьбу в деревню Заречье или объезжать поля своей бригады.
Нам же нужно срочно разбивать накошенные ими валы из травы, чтобы она поскорее высохла. А солнышко доброе, ласковое, и впереди еще такой длинный-длинный летний день…
Эти воспоминания греют душу. И так хочется, чтобы этот огромный светлый мир деревенской жизни времен нашего детства и юности не ушел вместе с нами. Пусть он будет в памяти и наших потомков!
