Пять лет назад ушла из жизни его жена Рита. Переселился на небеса его любимый, верный ангел и, наверное, встретился с тем, самым главным, хранителем, о котором Владимир Васильевич в свои ранние годы, конечно, и не подозревал, но которому ох как пришлось потрудиться!
…Уже с самого рождения (а появился на свет младенец Володенька настоящим богатырём) — повезло их большой трудовой семье, что коровушка у соседей была, имели возможность молоко покупать, материнского-то не хватало.
А через три года война грянула. Отца по болезни на фронт не взяли, семья, беспокоясь за судьбу любимых деда и бабушки, подалась из родного Калинина к ним в деревню Мартыново Торжокского района. Там их и застала вскоре вражеская оккупация.
Можно сказать, это ещё повезло жителям деревни, что не сожгли их живьём фашисты, не расстреляли. Из домов только повыгоняли, ютился народ по погребам да хлевам, но хоть были живы. А семье нашего героя вообще «повезло»: их дом стал у немцев штабом. Там же нередко они цедили из самовара свой шнапс по стаканам, напивались до свинячьего визга, курили. Мать всё переживала, как бы дом не спалили. Она убирала за ними и, стало быть, имела возможность для четверых своих голодных ребятишек чего-нибудь незаметно принести.
А трёхлетний Вова однажды возьми да и похвастай немцам, что он «вчера ел хлебушек с маслицем!» Мать от таких слов едва не поседела, но немцы, к счастью, ничего не поняли.
Обошлось.
В другой раз ещё круче было. Какой-то весёлый вояка подхватил Вовку на руки, а тот, крутя на его мундире массивную круглую пуговицу, спросил на полном серьёзе:
— Дядя, а вы скоро немцев прогоните?
Тут уж бабушка в сердцах завопила:
— Да отберите вы этого нехристя, он всех нас погубит!
Но вновь всё обошлось. А зимой, отступая под ударами Красной Армии, враги согнали окрестное население и прикрывались людьми как живым щитом, чтоб наши не бомбили.
Так и двигались: немецкие пешие колонны вперемешку с гражданскими на санях, от деревни к деревне. На очередной ночёвке хозяйка избы, куда распределили их семью, со слезами и ужасом глядя на четверых маленьких ребятишек, поведала матери, что дети в этом нелёгком пути нужны не только для прикрытия. Их скоро переправят в специальный пункт, где будут выкачивать всю кровь для раненых немецких солдат. А детская кожа пойдёт у этих нелюдей на абажуры.
Чудо это, или вновь ангел-хранитель накрыл их своим крылом, но у хозяйки сын был в партизанах. Через связного быстро достали лошадь, семья погрузилась и глубокой ночью помчалась к лесу — прочь, подальше от этого места.
…Ну вот: вроде бы держали курс к родственникам в деревню Басурманово, а прибыли впотьмах… на вражеский аэродром! Дед как увидел стоящие чуть не в двух шагах самолёты — оцепенел. И все они в ужасе сжались, замерли… Казалось, это конец. Вот она, смерть неминучая. Сколько времени это длилось?.. Но окриков и автоматных очередей всё не было. Часовые, видать, спрятались от холода, а может, и задремали. И тогда дед тихо-тихо, осторожно стал поворачивать лошадь…
Бегство завершилось благополучно. Прибыли в Басурманово, а оно пылает. Родственников отыскали в землянке, какое-то время все вместе перебивались. Откапывали из-под снега оставшийся урожай, колосья дёргали, пекли из мёрзлой картошки тошнотворные драники… Потом окольными путями, с трудом, но семья всё же добралась до родного Калинина. А дома нет, сгорел.
А теперь перенесёмся ненадолго в день сегодняшний. Эх, хороша в эту летнюю пору деревня Дубровино, что в Архангельском сельском поселении! Домики стоят добротные, красивые как игрушечки, все утопают в цветах. Волга рядом, леса и поля — любимые места его Риты. Здесь и пасека у Владимира Васильевича неподалёку, с сыном весьма успешно хозяйствуют. Дом его не хуже других: двухуровневый, современный, и банька замечательная, и погреб оригинальный, и на живописном приусадебном участке чего только не посажено и не построено… Всё сделано красиво и удобно, по уму, по большей части его умелыми руками. Односельчане нередко за советом, за консультацией к нему идут, как сделать то да это. Обязательно, со временем не считаясь, и объяснит, и покажет, и поможет — ну как не уважать такого человека, как не относиться к нему по-доброму!
…К победоносному 45-му году в семье Волковых было уже семеро детей. Отец работал на заводе, им выделили две комнаты в бараке. Хлеб — по карточкам. Жили голодно, трудно. Труднее многих. Но рук не опускали, старались не унывать.
— Как сейчас вижу, — вспоминает Владимир Васильевич, — отец, довольный, приносит домой буханку чёрного хлеба: такую весомую, такую большую, ароматную… ах… а корочка блестит… блестит, ну словно асфальт после дождя. Он этот хлеб на семь частей делит и приговаривает: «Вот вам ваша пайка, вот щепотка соли, а воды — сколько хочешь».
Да, воспоминания хороши и ярки, однако же отощал и ослаб Володя в те годы настолько, что не мог пойти в школу в первый класс, пришлось год пропустить, пока силёнок не прибавилось.
А потом молодость и здоровье взяли своё. Забегая вперёд, скажем, что перед армией он даже стал чемпионом Калининской области по велогонкам среди юношей. А все школьные годы были согреты светлой, всепоглощающей любовью. Сидя за партой позади Риты, он любовался ею, смел надеяться (и не без оснований!), что и он ей не безразличен. Смел надеяться — и только… Робел рядом с нею несказанно. Между прочим, родилась она у тех довоенных соседей, у которых мать покупала молоко для своего богатыря-младенца.
Такая вот семейная история получилась: вскормили молоком будущего зятя!
До зятя, однако, было ещё далеко. Сначала армия, потом общевойсковое училище в Рязани, потом Московское военно-командное училище… И все эти годы — редкие долгожданные встречи и письма, письма, письма. В них и любовь, и мечты о будущей жизни, и размышления о разном, обо всём… Время испытывало на прочность их чувства, а он всё больше понимал: Рита ему просто необходима. Только она, и больше никто на свете.
Она мечтала о путешествиях. А он шутил, мол, выйдешь за меня — накатаешься. Ну, так оно и сбылось: вся жизнь в походах, да на колёсах, да в переездах: Алтайский край, Венгрия, Будапешт, Западная Сибирь, Кемерово, Мариинск… У жены военного своя служба, свои бои: с неустроенным бытом, с невозможностью работать по специальности, с болезнями детей, с неподходящим климатом… Рита не сетовала на судьбу — сама её выбрала. Она гордилась мужем, и сына Вову, и дочку Танечку воспитывала в том же духе. Отец-служака, слуга народа — много ли он в семье успевал? Утром в казармы — дети ещё спят, ночью приходит — они уже спят. На ученьях да на сборах месяцами пропадает. Но для них он всегда был героем, «нашим генералом»!
В те трудные и счастливые годы Рита, можно сказать, «переняла эстафету» у его ангела-хранителя. Но и тот у себя на небесах, в самом прямом смысле, не дремал: дважды глухой ночью спас от неминуемой гибели. Первый раз на учениях в Карпатах, когда на стажировке молодой командир взвода Волков завис между жизнью и смертью над пропастью в бронетранспортёре — заклинило руль у водителя. Не растерялся молодой стажёр, очень спокойно, не раскачивая, перевёл своих бойцов в заднюю часть машины, а шофёр затем плавно включил заднюю передачу.
Второй раз чудесное спасение случилось уже в Алтайском крае, на Чуйском тракте, когда офицер Волков командовал отбуксировкой сломавшейся техники. Могли, но всё же не утонули в коварной и быстрой реке Катунь.
А однажды ему показалось, что он видит ангела наяву, это уже в далёком Мариинске. После простейшей операции аппендицита он медленно и мучительно умирал от непонятной болезни (как потом оказалось, от гнойного перитонита, результата неопытности и невнимательности местного хирурга). Все уже смирились с худшим исходом. Рита, выплакавшись в больничном коридоре, всё равно заходила к нему в палату с улыбкой, но…
Белый ангел в последний момент спустился с небес, прилетев на вертолёте из Кемерова. И спас! Врач Мария Фёдоровна Курасова — на всю жизнь запомнил это имя.
…Такая вот судьба, с такими поворотами. В милом сердцу Дубровине Владимир Васильевич на сегодня самый старший, 88 лет, но никто ему его годы сроду не даст. Моложав и бодр, майор в отставке, парадный мундир в наградах… «Вы у нас человек-легенда!» — сказал ему кто-то из односельчан.
А вообще люди в деревне доброжелательные и лёгкие на подъём, дружно берутся за общие дела, праздники справляют просто замечательные — всех сплотила энергичная, неугомонная староста Ирина Некрасова. Уж она такого человека, как Владимир Васильевич, без внимания не оставляет: светел и добр, душа компании, рассказать может много интересного, и вообще хороший пример для молодёжи.
А он, помимо текущих хозяйственных дел, занят ещё одним, пожалуй, самым для него главным… В далёкие молодые годы разлуки они с Ритой, не сговариваясь, сохранили письма друг к другу, все до единого. Мучительно тоскуя по ней, не находя себе места, он как-то взял в руки, распаковал эти две большие, увесистые пачки…Перечитывал, вспоминал… боль утраты не то чтобы уходила совсем, но перерастала во что-то другое — светлое, тихое и мудрое. Он сложил письма вместе, типа «вопрос — ответ», чтобы получился диалог… Они, молодые, полные надежд, «беседовали» друг с другом сквозь десятилетия. Потом он взялся за перо, начал писать: для себя, для души, наверное, и для внуков…
…Пишет повесть о любви 88-летний человек — о настоящей, красивой, верной любви. Ангелы, добрые и мудрые, помогите ему в этом!
Светлана МУРЫЧЕВА.
