Храмы и церкви любого города — не просто культовые сооружения. Это зримая летопись веков, воплощенная в линиях фасадов, ритме куполов и гармонии пропорций. Каждый храм — своеобразный музыкальный аккорд в архитектурном ансамбле города: одни звучат торжественно и мощно, другие тихо и молитвенно, но все вместе создают неповторимую мелодию места, его духовный и художественный облик.
Через арки и своды, через игру света на каменных поверхностях мы считываем не только замысел зодчих, но и мировоззрение эпохи, ее веру, надежду и устремления. Храмовая архитектура говорит с нами без слов — языком форм, объемов, превращая пространство в место встречи земного и небесного.
В этом году исполняется 465 лет (1558-1561 гг.) с окончания постройки старого пятиглавого шатрового Борисоглебского собора.
Старицкая вотчина была возвращена Владимиру Андреевичу после смерти его отца Андрея Ивановича Старицкого 25 декабря 1541 года. В этот день великий князь Иван IV принял семейство Старицких во дворце и во время приема официально вернул Владимиру удел в прежних размерах. В документе того времени это зафиксировано так: «вотчину ему отца его отдал и велел у него бытии боярам иным и дворецкому и детям боярским не отцовским». До этого события Владимир и его мать Ефросинья находились в заточении три года. В 1540 году по ходатайству митрополита Иоасафа и бояр мать с сыном были освобождены и получили московский двор князя Андрея. Возвращение старицкого удела в 1541 году было связано с политическим расчетами Ивана IV. Несмотря на восстановление прав Владимира, ему заменили прежний княжеский двор на новый, чтобы контролировать его деятельность. Это было сделано потому, что Владимира продолжали рассматривать как потенциального претендента на московский престол.
Сооружение нового величественного городского собора было обусловлено эпохальным событием середины XVI столетия, в котором старицкий князь принимал активное участие – взятие Казани. Владимир Андреевич Старицкий в 1552 году принимал участие в третьем (финальном) походе на Казань. По официальной версии летописей, 2 сентября 1552 года, во время последнего штурма города, он со своими силами первым ворвался в Казань. В то время Владимир Старицкий занимал должность одного из воевод в царском Большом полку. После взятия города Иван Грозный благодарил его за ратные труды и подвиги. По приезде в Москву царь пожаловал Владимиру богатые подарки — меха, фрязские (итальянские) кубки, золотые ковши.
По замыслу князя Владимира Андреевича собор должен был символизировать мощь и независимость удельного центра от Москвы. Его архитектура перекликалась с храмом Василия Блаженного в Москве. Тремя годами ранее, в 1555 году, Иван IV заложил его в Москве на Красной площади, чтобы отметить разгром Казанского ханства. В этой связи хочется подчеркнуть, что общность идеи могла обусловить типологическую близость старицкого собора и храма Василия Блаженного. Старицкий храм возведен во имя святых князей страстотерпцев (христианских святых) Бориса и Глеба и считался выдающимся образцом шатрового зодчества. Его конструкция и декор отражали идеи государственности и национального подъема эпохи. Начало строительства собора пришлось на июль 1558 года и закончилось в 1561 году.
Борисоглебский собор возвели у восточной кромки кремлевского холма, зодчим удалось наиболее полно выявить градообразующий потенциал этого выдающегося сооружения. Основной пятиглавый (пятишатровый ) объем храма был опоясан галереей, восточную стену которой включили в состав деревянных оборонительных стен.
Собор представляет собой центральный столп в окружении малых сопредельных церквей. Его основу составляет пять восьмигранных объемов, увенчанных мощными шатрами, которые образовывали симметричную группу. Центральная башня достигала высоты около 30 метров. Храм стоял на высоком подклете (нижнем ярусе), окруженном арочной галереей. Подклет выложен из тесанного белого камня (известняка) из местных каменоломен. По описанию 1686 года подклет не считался церковным помещением, а выполнял гражданские функции. Его называли «палатами государевыми». Вероятно, три восьмигранных помещения подклета служили государственными кладовыми для хранения ценностей. Они были лишены окон и хорошо защищены. Подклет был высоким, что подчеркивает монументальность всего сооружения. Его окружала двухъярусная обходная галерея, с открытыми арками на верхнем ярусе. В северной части находилась каменная лестничная клетка с узкой лестницей. Она соединяла подклет с верхними помещениями.
В подклете размещались приделы с правой стороны – в честь святителя Николая Великорецкого, с левой — в честь Благовещения Пресвятой Богородицы и средний — во имя благоверных князей Бориса и Глеба. Данное архитектурное решение было частью комплексного замысла собора, сочетавшее религиозные и государственные функции.
Уникальной особенностью собора было богатое убранство фасадов из поливных, полихромных изразцов. Оно включало множество плиток с растительно-орнаментальным узором, также яркой деталью убранства был опоясывающий храм летописный фриз. Август Казимирович Жизневский (1819-1896) — историк, археолог, краевед и общественный деятель, автор более 20 научных работ, один из основателей Тверского музея, опубликовал изразцовую летопись: «Лета 7066 июля (пропуск) дня. Зачат бысть сей храм в городе Старице святых страстотерпцев христовых князей русских и обою братий по плоти Бориса и Глеба нареченных во святом крещении Романа и Давида, при державе благоверного государя царя и великого князя Иоанна Васильевича и великом князе (пропуск) Васильевиче (пропуск) и (пропуск) Федоре Ивановиче всея Руси и при Преосвященном митрополите (пропуск) Тверском (пропуск) и отделася сия святая церковь в лето 7069 и освящена (пропуск) великих страстотерпцев и русских князей Бориса и Глеба и (пропуск) святого чудотворца Николая Великорецкого родителям на повиновение и в память прочим родами сему граду на украшение и утверждения от противных супостатов и всем христианам на спасение». Надпись начиналась и оканчивалась с юга, опоясывая все пять восьмигранных шатровых приделов собора. При всей ее фрагментальности она свидетельствует о том, что Борисоглебский собор — храм-памятник, построенный в честь взятия Казани и окончательной ликвидации татарского ига. Весь его смысл, вся сила его художественного образа сосредоточена на его внешнем облике.
Также украшением собора были крупные сюжетные майоликовые композиции иконного характера. Две из которых — «Распятие» и «Спас Нерукотворный» были перенесены на фасады нового Борисоглебского собора, построенного в 1820 году на территории «нового городища». Они украшали стены нового собора до конца 1970-х годов. В 1979 году Исторический музей попросил у Старицкого районного исполкома Совета народных депутатов и у директора Калининского государственного объединенного музея И.М. Бружеставицкого разрешение — научному сотруднику исторического музея А.Л. Бадуровой снять с внешнего декора Борисоглебского собора эти две керамические иконы для «реставрации и экспонирования на выставке «Русский изразец», с условием возвращения изразцовых икон после реставрации и экспонирования в Старицкий филиал Калининского музея. Но изразцы в Старицу историческим музеем не были возвращены. Основные объёмы собора (стены, столбы, своды) возведены из крупного, хорошо обожженного кирпича и скреплены толстыми железными связями.
Достаточно безмятежная жизнь Борисоглебского собора продолжалась менее 50 лет. Смута начала XVII века и последовавшее за ней обнищание Руси отразилось на состоянии храма. В эпоху Смутного времени здание использовали в качестве острога, воеводской избы и склада для боеприпасов. В 1658 году по приказу патриарха Никона (1605-1681гг.), запретившего шатровое строительство, храм обезглавили — сняли шатры, разобрали звонницу, галерею-гульбище и царское крыльцо. Позднее камень от Борисоглебского собора перевозили в Истру для строительства Воскресенского (Новоиерусалимского) монастыря.
Все это позволяет сделать вывод, что собор простоял всего лишь столетие со дня его завершения. Патриарх-реформатор Никон стремился приблизить церковное зодчество к византийским стандартам и отказаться от «старых» форм в период активных церковных реформ. Он предписал строить храмы«о единой, о трех, о пяти главах», взяв за пример пятиглавый Успенский собор Московского Кремля. Патриарх считал шатровое зодчество слишком затратным, технологически сложными неэффективным с точки зрения вместимости храмов.
Вторая половина XVII века, да и XVIII столетие тоже не были безоблачными в судьбе Борисоглебского собора. В документе 1748 года говорится об опасности отправления здесь богослужения в теплой трапезной (в приделе Благовещения) из-за той же ветхости деревянных частей здания (пола) и стены с обвалившимися сводами. Все эти порухи, как и другие интересные для нас детали уточняет документ 1765 года: «Внутри города Старицы соборная церковь кирпичная, о пяти шатрах, на ней три главы и крышка деревянная, в трех алтарях, настоящая во имя Бориса и Глеба, да в пределах по левую сторону Благовещения Пресвятой Богородицы, по правую Николая Чудотворца, около оных алтарей паперть кирпичная имелась вокруг сводная на кирпичных столпах и издавна своды обвалились и шатры все пять обветшали. «Слом собора, начатый патриархом Никоном, по всей вероятности был прекращен довольно скоро, но нанес зданию большой вред, ускорившей его разрушение. Почти полтора века собор простоял в полуразобранном виде. Несмотря на плачевное состояние, в немна какое-то время возобновляли богослужение, но эпохальным для него стал 1780 год. В тот год Екатерина II пожертвовала 7000 рублей на ремонт храма, что было явно недостаточно для хотя бы частичного восстановления собора. Летом 1780 года последовал именной указ Екатерины II, предусматривающий строительство в Старице нового соборного храма. Возможно, на местном уровне и пытались спасти удивительное сооружение времен Ивана Грозного, поэтому был даже подготовлен проект его реконструкции. Но эти усилия оказались тщетными, и екатерининский указ явился точкой отсчета в деле ликвидации постройки середины XVI века. Перед разборкой собора были выполнены обмерные чертежи и планы здания. Эти документы стали основой для последующих реконструкций. Начали разборку Борисоглебского собора весной-летом1802 года. Но еще в феврале-марте 1801 года соборный протоиерей Иван Васильев, указывая на хорошую сохранность Благовещенского придела, просил разрешения вести в нем богослужение «до разламывания собора совсем». Его просьба не возымела действия, и на 1802 год пришлись наиболее масштабные работы по разборке Борисоглебского храма, продолжались они и в 1803, 1804 годах. И только к 1805 году собор, наконец, был разобран, а оставшийся от него строительный материал «покладен в кучу». С утратой собора Бориса и Глеба резко упало градообразующее значение «кремлевской» части Старицы. Административный и духовный центр обосновался значительно южнее (в районе Нового городища). В результате в начале XIX века Старое городище фактически лишилось застройки, поэтому разборка Борисоглебского собора стала логическим завершением в деле превращения территории Старицкого кремля в зону огородов и пустырей. Но разрушенный храм продолжал волновать умы неравнодушных людей, и уже к середине XIX века был опубликован рисунок древнего Борисоглебского собора, который выполнен по чертежу конца XVIII века. Чертёж восточного фасада послужил основой для рисунка А.А.Мартынова – иллюстрация к книге И.М. Снегирева «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества».В 1878 году на страницах столичного журнала «Зодчий» появился и сам чертеж. Алексей Александрович Мартынов (1818-1903) – русский архитектор, археолог, реставратор и исследователь архитектуры и москвоведения.
В начале XX века археологическим изучением занялись И.П.Крылов и А.П.Шебякин. Однако проведённые на невысоком методическом уровне раскопки, которые известный исследователь древнерусского зодчества Н.Н.Воронин назвал «весьма широкими и варварскими», по своей сути дела лишь приоткрыли завесу над сложной строительной историей храма. В советское время была сделана попытка продолжить изучение Борисоглебского собора, но объём произведенных работ был небольшой. В начале XXI века архитектурно-археологическое исследование фундаментов Борисоглебского собора в Старице проводил Алексей Маратович Салимов — доктор искусствоведения, специалист в области средневекового зодчества. Вместе с коллегами он изучал остатки этого памятника XVI века на Старицком городище. В 2004-2005 годах А.М.Салимов руководил экспедицией, которая проводила раскопки на месте древнего Борисоглебского собора. В результате удалось обнаружить не только фундаменты, но и части стен храма. Среди находок — фрагменты керамической иконы XVI века «Распятие» и ее киота. На иконе хорошо различимы распятие, кисть руки, надпись «Богоматерь» и обрамление.
Салимов отметил уникальность этой находки. Он указал, что известно немного памятников, созданных мастерской, которая работала в стиле полихромных поливных изразцов. Три иконы из этой мастерской украшают фасады Успенского собора в Дмитрове. Фрагменты подобной керамики были обнаружены при реставрации дворца Московского Кремля. Также при раскопках нашли фрагменты фресок монументальной живописи. В экспозиции краеведческого музея хранятся археологические находки: фрагменты керамической иконы и знаменитые старицкие поливные изразцы, предметы быта.
Борисоглебский собор считается одним из прославленных памятников времён Ивана Грозного. Его сравнивают с собором Покрова на Рву (Храмом Василия Блаженного) в Москве, с которым он имел сходство в композиции. По замыслу князя Владимира Андреевича, собор должен был символизировать мощь и независимость удельного центра от Москвы.
Алексей Маратович Салимов, автор книги «Храмовая архитектура Старицы», говорит о том, что строила этот храм артель, знакомая с западноевропейским архитектурно- строительным опытом. В ее состав могли входить иноземные мастера, украшавшие фасады Борисоглебского собора поливной керамикой.
Борисоглебский собор в Старице — не просто архитектурный памятник, а многогранный символ своей эпохи. В его в пяти шатрах воплотилось устремление к небесному, в устройстве подклета отразилась земная практичность, а в керамических иконах соединились искусство и вера.
Утрата собора в XIX веке стала болезненной потерей для национального наследия. Однако история храма не завершилась с его разрушением. Через архивные документы, археологические находки и сохранившиеся фрагменты декора собор продолжает «говорить» с нами, раскрывая тайны русского зодчества XVI столетия. В этом особая сила памятников культуры, даже в руинах они остаются источниками знаний и вдохновения. Память о храме живет, и Борисоглебский собор остается не только страницей прошлого нашего славного города, но и вызовом для будущих поколений — сохранить то, что еще можно, и восстановить то, что кажется утраченным.
Ольга АЛЕКСАНДРОВА, старший научный сотрудник Старицкого краеведческого музея.
