Над чем смеётся клоун

Билеты на его представления во всех городах СССР разлетались за считанные минуты, ему платили космические по советским временам гонорары — выше, чем артистам Большого театра. И интересно, что именно в Старице начал свою творческую карьеру будущий великий клоун Карандаш — “в миру” Михаил Румянцев: первое его выступление состоялось вполне случайно в старицком драмтеатре.

Жизнь Карандаша и вообще тесно была связана со Старицей. В своих воспоминаниях он пишет: «Родился я в 1901 году в Петербурге. Дед мой, заставший крепостное право, всю жизнь прожил в деревне, занимался хлебопашеством, лесничил». Но на самом деле, есть версия, что Румянцев родом из деревни Козлово Старицкого уезда, сегодня это Степуринское сельское поселение. Именно здесь, по данным краеведа Валентины Соколовой, автора энциклопедического справочника «Старица и Старицкий район», артист появился на свет, а уж потом, в младенчестве, переехал с родителями, братом и сестрой в Петербург.

После ранней смерти матери дети остались сиротами. Жили на Васильевском острове, в квартире в подвале большого дома — квартира была сырая, не успевавшая просохнуть от затопления при наводнениях. Румянцев вспоминает: «Жизнь с того дня потянулась тоскливо. Через некоторое время отец решил отвезти нас в деревню, к деду. Там мы нашли сверстников, бегали на свободе, ходили в лес, играли. Не помню, сколько времени прошло, но однажды отец приехал за нами. Дома нас встретила мачеха — чёрствая, расчетливая и скупая, наказывающая за каждое непослушание подзатыльником».

Кроме жестокой мачехи, Румянцева в Петербурге ждала школа — отец непременно хотел вывести сына в люди. Мальчик окончил три класса начальной школы в Петербурге и должен был идти в учение, чтобы не остаться «без ремесла». Он поступил в ремесленную школу рисования и черчения, так как с раннего детства талантливо рисовал. Был зачислен на литографское отделение, где очень успешно занимался, но окончить школу не смог — по стране шла война.

Первая мировая, революционные события 1917 года внесли большую сумятицу в жизни людей. Голод, холод, болезни, разруха и поиски работы. В своих воспоминаниях Михаил пишет: «Судьба нашей семьи, в первые месяцы после Октябрьской революции, сложилась так. Двоих из нас — сестру и брата — голод забросил в деревню под Казанью вместе с мачехой; я же после долгих скитаний и испытаний к середине лета 1922 года попал на родину отца, в деревню Козлово, расположенную в 20 верстах от уездного города Старица Тверской губернии. Сюда к родственникам деда и его сыновьям я добрался настолько слабым и исхудавшим, в такой грязной рубахе и изодранных брюках, что меня на улице сторонились».

Молодой человек часть лета и осень провел в деревне, на хороших хлебах — поправился и окреп. Правда, уже тогда было понятно, что Румянцеву не стать богатырем, его рост был всего 142 см и больше не увеличивался. Но будущий артист не испытывал по этому поводу совершенно никаких комплексов — а впоследствии миниатюрность стала частью сценического образа.

Осенью 1922 года Михаил Румянцев перебирается в Старицу. По воспоминаниям старичанина Сергея Николаевича Никулина, который дружил с Михаилом Румянцевым, поселился он у своего дяди П.П.Румянцева, дом которого стоял на Почтовом переулке (ныне улица Мира). К сожалению, дом не сохранился. Михаил смог найти работу, вспомнив о своем художественном навыке — он стал создавать афиши для местного городского театра.

Театр посещался плохо. Чтобы поднять сборы, там иногда проводили маскарады, куда все приходили в своих костюмах. Там внезапно случился сценический дебют плакатиста Румянцева! Он пришел в костюме печки, сделанном из картона. На голове у него была крыша с надписью «Гортеатр». На шее — бусы из маленьких людей, символизирующих контрамарочников. Весь штат театра — директор, артисты, костюмеры — сидели на печке, а под ними горели конфорки. Своим костюмом он намекал, что театр прогорает. Талант к острой сатире позже очень пригодился артисту Карандашу.

Румянцев вспоминал: «К весне 1925 года сборы упали совершенно. Положение актеров ухудшалось, они стали разъезжаться из Старицы. И вот одна группа решила ехать «на гастроли», афишируя себя «труппой артистов Старицкого городского театра под руководством Юрия Прозорова». В труппе вместе с суфлёром насчитывалось 8 человек, что не мешало ставить пьесы, имевшие по 12-15 ролей. Наиболее ходовыми были «Анна Кристи» О‘Нила и старая мелодрама «Семья преступника» Джакометти. К этой труппе предложили примкнуть и Румянцеву — он не только писал афиши, но и продавал в кассе билеты, помогал актерам одеваться, подавал чай и даже чистил ботинки.

В Твери Михаил решает расстаться со старицким театром и устраивается на работу в городской сад — рисовать плакаты и афиши для летнего театра. Тогда там было много гастролеров из Москвы и Ленинграда. Осенью 1925 года, после закрытия летнего сезона и наступления холодов, он решил ехать в Москву. И устроился в кинотеатр «Экран жизни» до 1928 года — рисовал афиши, рекламные проспекты. И еще там смотрел взахлеб первые ленты Чарли Чаплина и Бастера Китона.

Вдохновившись миром кино, Михаил пытался поступить во ВГИК, но, увы, не смог — хоть он и прошел в тридцатку лучших кандидатов. И тогда он пошел на первые в СССР Курсы циркового искусства в класс акробатов-эксцентриков, которые были организованы по указанию Луначарского. Тогда еще он, конечно, не знал, что годы спустя школа станет Государственным училищем циркового и эстрадного искусства, которое назовут его именем (сейчас — ГУЦЭИ им. М.Н.Румянцева). В школе стало очевидно, что Румянцев способен на большее, чем обычный акробат: учивший его Марк Местечкин, известнейший цирковой режиссер, помог определиться с амплуа — клоун.

В 1930 году курсы окончены, и будущий великий артист стал выступать в различных цирковых коллективах — Смоленска, Краснодара, Баку, Казани, Саратова и Воронежа, примеряя на себе различные образы. Большой успех актеру принес образ Чарли Чаплина. Михаил старался копировать его в мельчайших деталях. Актер вспоминал: «Одеваясь днем в чаплинский костюм, я фотографировался в разнообразных положениях, изучал себя в нем, добиваясь точно такого же внешнего вида, как на чаплинских снимках. Особенно занимали меня чаплинские брюки. Я пытался их сделать точно такими, как у Чарли Чаплина, — мешковатыми, со своеобразными складками. Я не знал, специально ли были сделаны эти складки или они свободно образовались, потому что костюм был сшит не по мерке. И я делал эти складки специально, стараясь воспроизвести их в точности такими, как на фотографиях Чаплина, а затем по нескольку раз снимался в новом костюме, с целью увидеть себя в нем».

Но в 1934 году, когда Румянцева приняли в труппу Ленинградского цирка, наконец родился клоун Карандаш — в помятой шляпе, с пиджаком на три размера больше и верным псом Кляксой. Взять собачку ему посоветовал кто-то из цирковых руководителей: «Вы одиноко выглядите на сцене. Хорошо бы вам завести себе друга, например, собачку».  Михаил тут же последовал этому совету и купил (по одной из версий, у писателя Ильи Эренбурга) маленького чёрного скотчтерьера, которые в СССР в ту пору были большой редкостью. Поскольку пёс не был дрессированным, в его обязанности входило ходить за своим хозяином по манежу и больше ничего. Но уже это вызывало у зрителей хохот — так уморительно и органично выглядели Карандаш и семенящая за ним собачка.

Но, конечно, не собачка Клякса обеспечила популярность Карандашу. Румянцев изображал на манеже человека, черты характера которого — обаяние, юмор, жизнерадостность — были чрезвычайно востребованы тогдашним временем, эпохой грандиозных строек и массового энтузиазма.

В конце 30-х годов произошел поворот и в личной жизни Румянцева. Он женился, жили с супругой бедно, но дружно и весело. Жена Тамара Семеновна была идеальной спутницей артиста — спокойная, надежная. Вскоре родилась дочь Наталья, которая позже стала цирковым критиком и написала книгу о своем отце —  клоуне Карандаше. В ней есть очень точные строки: «Талантливый клоун — это актер интуиции, он работает на интуитивном ощущении зала и взаимном контакте. У клоуна сюжета в выступлении нет, он сам себе сюжет».

В годы Великой Отечественной войны артист существенно изменил свой репертуар: из шута и мимиста Румянцев стал клоуном-сатириком, направляющим оружие юмора на врагов. В те годы им были созданы лучшие сценические выступления: «Война», «Как фашисты шли на войну», «Гитлер и карта мира».  Вместе с Кляксой он высмеивал нацистскую пропаганду: в одной из реприз собака буквально «говорила» голосом Геббельса — публика ревела от смеха. Он участвовал в агитфильмах, снимался в кино, его номера были включены в документальную хронику «Концерт фронту» 1942 года. Карандаш стал символом несгибаемого духа: когда рушился мир, он выходил и дарил людям смех.

В самое напряженное время, когда Москва была уже в опасности, началась эвакуация на Урал, вглубь Сибири. Вывозили заводское оборудование, станки. Эвакуировали и театры. В Сибирь должен был отправиться и московский цирк. В эвакуации Карандаш с семьей работал в Омском цирке и выступал на фронте перед бойцами, побывал в дивизии Константина Константиновича Рокоссовского. Смех становился настоящим лекарством для уставших солдат. Из воспоминаний Михаила Румянцева: «Выехали на фронт, в район Брянска. Там проработали месяц с 10 июля по 14 августа. Радовали 16 армию, в этих местах тогда было затишье. Выступали мы среди бойцов в разных условиях — в непроходимых лесах, в блиндажах, на переднем крае обороны».

В фондах Старицкого краеведческого музея хранится фотография М.Н.Румянцева с его подписью: «Дорогому и старому другу Сереже шлю лучшие пожелания Каран д Аш 10/III 44 г.».Эту фотографию передал в музей Сергей Николаевич Никулин. История её такова. В 1944 году С.Н.Никулин, будучи заместителем командира 410 полка 81 стрелковой дивизии, дислоцировавшегося в Карпатах, написал своему другу Михаилу Румянцеву письмо с просьбой организовать концерт, а сбор от концерта передать на благоустройство одного из детских домов, где воспитывались дети фронтовиков. В письме Сергей Николаевич напомнил другу юности, как они ели пшенную кашу, которую давали на паек. Вскоре он получил письмо от Карандаша и фотографию клоуна с дарственной надписью.

После войны слава Карандаша росла. Его имя в СССР звучало рядом с именами популярных артистов, таких как Аркадий Райкин, Клавдия Шульженко, Леонид Утесов.  Вот как пишет о нем Игорь Кио: «Карандаш был эксцентричным, неожиданным человеком. Он относится к редчайшей категории клоунов, у которых сочиненный специально для них репертуар отходит на второй план. Карандаш был гомерически смешной сам по себе, его походка, интонация, голос. Любое, так сказать, его дуракаваляние, даже вне его блистательных реприз и сценок, оказывали самое комическое действие на зрителей».

Школу Карандаша прошли Юрий Никулин и Олег Попов. Попов вспоминал совместную работу с Карандашом на арене цирка — знаменитую клоунаду «Случай в парке». «На арене скамья, деревья и скульптура Венеры Милосской в полный рост. Сторож, а сторожа в парке с Карандашом играл я, метет дорожки, парк еще закрыт. И тут появляется Карандаш: в руках у него тазик, через плечо полотенце. Очень типичная для того времени картина. Сторож пытается прогнать непрошенного посетителя, разумеется, безуспешно. Карандаш «нечаянно» роняет скульптуру, которая разлетается на куски. Удирать поздно. В отчаянии Карандаш поспешно взбирается на пьедестал и, выпустив из брюк длиннющую рубашку, пытается изобразить из себя Венеру. С трудом выйдя из шока, сторож сгоняет нарушителя с пьедестала и гонится за ним с метлой в руках. К этому моменту зал уже почти лежит от смеха. Лучше Карандаша никого не было. Какой же он был маленький и смешной! Ну просто умора! Карандаш мне очень нравился: я у него многому научился».

В 1960-е годы клоун Карандаш уступил манеж более молодым коллегам — Олегу Попову и дуэту Юрия Никулина и Михаила Шуйдина. Продолжая оставаться мэтром, великий артист все-таки устал и хотел больше отдыхать. И страстно, как и все, что он делал, занялся рыбалкой. Причем любил ездить туда не один, а со своими коллегами. Однако для последних эти поездки были настоящей мукой. Во-первых, надо было вставать ни свет ни заря — в четыре часа утра. Во-вторых, Карандаш долго искал рыбное место, и когда такое место наконец находилось, клев уже заканчивался. Уделом рыбаков было всего лишь несколько рыбешек. Однако Карандаш и такому улову был несказанно рад и приглашал своих коллег к себе домой отведать пойманную рыбу, а в роли повара выступала его жена Тамара Семеновна.

Несмотря на то, что годы брали своё, Михаил Николаевич Румянцев продолжал выступать до последнего дня, до преклонных лет. 19 марта 1983 года он вышел на манеж Старого цирка на Цветном бульваре в очередном представлении. Спустя 12 дней его сердце остановилось.

Ольга АЛЕКСАНДРОВА, старший научный сотрудник Старицкого краеведческого музея.